Назад к списку

"РУССКИЙ КРЕСТ" 

"РУССКИЙ КРЕСТ" 

Люди давно, еще со времен глубокой древности, знают и употребляют средства, которые, опьяняя человека, веселят его, заставляют как бы забыть на время горе и заботы жизни, вызывают кажущийся подъем сил и энергии и т. д. Тяжелые материальные условия и все лишения жизни, вызванные борьбой за существование, бесправное положение, непосильный труд, умственная темнота одних классов или безделье, пресыщенность и пустота жизни других заставляли и заставляют людей искать забвения и радости в опьянении. Однообразное и скучное существование среди повседневного и подневольного труда или среди обеспеченной праздности требуют возбуждения притупившихся чувств, которое люди и стараются получить в опьянении. Но люди обычно не знали и не знают или не хотят верить, что этот приятный дурман опьянения и кажущийся прилив сил получается вследствие отравления мозга, потому что эти опьяняющие или так называемые наркотические средства являются ядами.Таким вот незамысловатым способом наши ребята решили рассказать о вреде алкоголя, да и не только о нем, о том к чему приводит безделье, безверие, русский авось, или бездействие властей. Пагубные страсти и преступления. Без веры порой человеческая жизнь теряет всякий смысл и повседневная жизнь становится в тягость и остается только одно...А, что, решает каждый по своему, продолжать бесчинства, или взять в руки топор и приняться за дело......Как это делал Иван Росток, в поэме Николая Мельникова "Русский Крест" — поэма о настоящем и грядущих судьбах России, об истории жизни русской деревни и многих других, погибающих в безверии и из руин возрождающихся.


 "Русский Крест", читает Max Selyunin Глава 11.Ровно в полночь, торопливопетухи прервали спор,и изломанная иваперестала бить забор.Лунный свет во тьме рассеян,тишина окрест звенит,спит земля, и вместе с неюспит село Петровский Скит.Что налево, что направо -ни души, ни огонька,лишь в тумане, как отрава,льется вкрадчиво река,лишь мышиное гуляньесоберется у ворот,да невнятное мерцаньевдоль по кладбищу пройдет.Под покровом тихой ночитени бродят без следаи недоброе пророчат,будто ждет людей беда.Что вы, тени, расходились?Не пугайте кратких снов:Эти люди утомилисьи от бед, и от трудов.2.Местный сторож, однорукийинвалид Иван Ростокпротрезвился, и от скукикисло смотрит на восток.Не спеша дымит махоркой,сам себе бубнит под носо крестьянской доле горькой,про судьбу и про колхоз.Что он видел в этой долеза полста ушедших лет,кроме пыли, кроме поляда картошки на обед?Кроме плуга и навоза -воровство и беспределпредседателей колхоза,вот и весь его удел.Что мечталось – не случилось,что хотелось – не сбылось,что имелось – погубилось,пролетело, пронеслось.И какою-то беспутнойжизнь представилась ему -неспокойно, неуютнои на сердце, и в дому…“Сын” потрепанной фуфайки,“брат” изношенных сапогжил открыто, без утайки,но без водки жить не смог.Все отдаст из-за сивухи,все сменяет на стаканбывший пахарь, бывший ухарь,ныне спившийся Иван.3.За лесами, робко-робкообозначился восход,словно узенькая тропка,по которой день придет.Разольется день с востока,как из крынки молоко,и от этого потокастанет просто и легко.И когда пастух крикливыйуведет в луга коров,встань, мужик, и будь счастливый,все забудь и будь здоров!..А пока что, среди ночи,повздыхавши обо всем,сник Иван, зажмурил очии на миг забылся сном.И на миг он стал спокоени увидел он во сне,как летел Великий Воинна невиданном коне.Оставляя за плечамисемицветную дугу,он лучами, как мечами,бил по страшному врагу.В жуткой схватке все смешалосьи исчезло, как пришло,только радуга осталасьда родимое село.К удивленью, вслед за этимпоявились у окнадом покинувшие детии покойница жена.Хохоча, на лавку сели,как немало лет назад,как когда-то, в самом деле,всей семьей сидели в ряд.Хоть Иван без них негретый,хоть Иван без них зачах,дочки – ладно, дочки – где-топри мужьях и при харчах.Хоть ему с одной рукоюдаже ужин не сварить,значит, просто не достоин,значит, так тому и быть,но жена! Свиданья с неюдолго ждал Иван Росток:эти руки, эту шею,этот выцветший платокон лелеял от забвеньяв изболевшейся душе,чтобы вымолить прощеньезапоздалое уже…Было ль, нет? Исчезли разомВоин, дочки и жена,отогнав виденья сна,о себе напомнил разум.Что? Куда? К чему конкретноприменить свой вещий сон?Для Ивана – безответно,не силен в разгадках он.4.От восхода до закатасам не свой ходил Росток,будто слышал зов куда-то,а куда – понять не смог.Выпил меру самогона -ни в какую не берет,не берет, и нет резоназаливать его в живот.С кем тоскою поделиться,получить в ответ совет?Много лиц, но только – лица,пониманья в лицах нет.У людей одни заботы:чтобы вовремя вспахать,чтоб колхозные работысо своими совмещать.Посевная, косовица,жатва – круглый год страда,и нельзя остановиться.Льется время, как вода.Глава 21.Льется время… Век двадцатыйотплясался на стране,и стоят все те же хаты,поредевшие вдвойне.В хатах тихо меркнут люди,обнищавшие втройне,и не знают, что же будетв их деревне, в их стране.Войны, ссылки, труд дешевый,принужденье и обман,как тяжелые оковы,крепко спутали крестьян.Ни вздохнуть, ни просветлиться,на Москву – тяжелый взгляд,словно враг засел в столицеи ничтожит все подряд…Но страшней, чем пораженье,хуже хаоса в стране -злое, тихое вторженьев душу русскую извнеПостепенно, год от годавсе подлее и сильнейзаражение народагрязью новых смутных дней!2.Кто их звал? Газеты звали,и теперь уж треть селатех, кто долго разъезжалив тщетных поисках угла.Поначалу осмотрелись,получили “стол и дом”,и – понравилось, пригрелись,но не стали жить трудом.Словно мусор в полноводье,их несло, и принесло -непонятное “безродье”в наше русское село.Ничего им здесь не свято -ни родных тебе могил,ни сестры тебе, ни брата,и живи, как раньше жил.Раньше пил – и здесь не бросишь,где-то крал – кради опять!Что ты вспашешь? Что накосишь?Не приучен ты пахать!Как-то быстро и беспечномой народ к тебе привык,и к твоим похмельям вечным,и к повадкам, и языктвой блатной не режет слуха,и тебе же продаетполунищая старухасамогон, и тем живет.Но никто не ужаснетсяи руками не всплеснет,и безумью поддаетсявсеми брошенный народ.Никого не удивляетто, что даже бабы сплошьпо неделям запивают,унося последний грош…***В плодородные угодьязаселяется сорняк.Тихо делает “безродье”то, чего не может враг.3.Сколько ж это будет длиться -молодой, в расцвете лет,не нашел опохмелитьсяи покинул белый свет?И при всем честном народев борозду, к земле упал.Был ты весел, всем угоден…Но ушел… Сгорел… Пропал…А вослед тебе, без счета,души новые летят…Что потом, в конце полета?Что там? Рай? Иль снова ад?Неприкаянные дети,без тепла и без царявы помыкались на светеи ушли. За так. Зазря.Без креста, без покаянья,и кому теперь нужнываши мысли и страданья,ваши слезы, ваши сны?Слез Россия не считает -все века в слезах живет…Но уже заметно таетнесгибаемый народ.Глава 31.Средь густых лесов посеян,за селом Петровский Скитхутор деда Федосеяв одиночестве стоит.Редко здесь бывают люди,с давних пор заведено -только филин деда будит,только ель стучит в окно.Нелюдимым, отрешенным,без зарплат и без аптек,по другим – своим законам -прожил он свой долгий век.Про него судачат много,языками нёбо трут:или очень верит в Бога,или он колдун и плут?Ничего не зная толком,кто-то брякнул, что не раздед прикидывался волкоми скулил в полночный час…Как же глупо Федосеяв злых деяниях винить,если вся твоя Расеяначинает к ночи выть!От безвыходности постнойбьется в стену головойи несется в черный космостихий, скрытый, черный вой.2.День прошел. И почему-то -лежа, глядя в потолок,вдруг решил сходить на хуторопечаленный Росток.Сон ночной его терзает,сон покоя не дает.– Может, дед хоть что-то знает,может, дед чего поймет?Кубик – пёс, душа родная,подскочил, вильнул хвостом,и, друг дружку охраняя,в темный лес пошли вдвоем.А в лесу, ну как живые,то вздыхают, то скрипятвековые, смоляныесосны ноченьку не спят.Перепуганная птицаиз-под ног, взлетев, орет,– Фу ты, ё, – Иван храбрится,бедный Кубик чуть идет.Наконец и хутор. Вот он -дом, а в доме тусклый свет,будто ждет и сам кого-то,сам не спит столетний дед.Приготовился для встречи -двери настежь, свет в проем,– Добрый вечер!– Уж не вечер!Заходите с Богом в дом!Дверь закрылась за Иваном,и в глаза ему глядитдед в рубахе домотканойс медным Спасом на груди.Борода – белее мела,ясный взгляд из-под бровей…И Иван глядит несмело,как живет затворник сей.Печь в побелке, всюду чисто,все отмечено трудом,и неведомый, душистый,запах трав укутал дом.Мирно теплится лампада,ряд иконок в рушнике -все по-русски, все как надои в избе, и в старике.Отлегли с души тревоги,все как будто ничего…Молвит дед: “Теперь, с дорогивыпьешь чаю моего!”Подает Ивану кружку,и Иван, одной рукой,поудобней взяв за дужкураз глотнул! глотнул другой!Что случилось, непонятно,но буквально с двух глотковповернулась жизнь обратно -в юность, в детство,в глубь веков!Вкус невиданный и редкий,запах сотен, тысяч травуносил к далеким предкам,душу трепетом объяв.Не Россия – Русь Святаяоткрывалась все ясней,благолепие являямужику из наших дней!…И заныло, застонало,болью сердце изошло -Вот чего оно искало!Вот бы где себя спасло!Но давно пути закрытыв тот святой, забытый край, -проживай, как раб забитый,как собака – умирай!И сидит, ошеломленный,“обокраденный” Росток -жил всю жизнь всего лишенный,и не знал, чего он мог!И не знал, какие силыпотерял народ его,потому что хитро скрылив “Богоносце” – Божество.Два глотка – такая малость,трав целебных волшебство,но в Иване не осталосьот Ивана ничего!3.– Ты пришел просить совета,тихо начал Федосей-что придешь, я знал про это,был мне знак на случай сей.Коль ты здесь, то слово в словослушай все, что знаю я…Род твой суть – Петра Ростова,от него пошла семья.Кто он – мы уже не знали,это – тьма веков хранит,но селу названье далив честь него – Петровский Скит.Говорят, что все Ростовыростом были велики,лошадиные подковыгнули эти мужики!Толк в крестьянстве понимали,жили Верой и трудом,и Отечество спасали,если враг врывался в дом.Божий крест несли со всеми…Кто же думал, что потом,изойдет Ростовых племя, -станет пьяненьким… Ростком!Дед вздохнул. Иван смутился,низко голову склонил,а на улице томилсябедный Кубик. И скулил.– Сон я видел…– Разумею,что Господь тебе явилбой Георгия со Змеем -бой святых и черных сил!Прожил ты почти полвекаИ не знал, что каждый часбой идет за человека,бой за каждого из нас!Бой все явственней и злее -Тьма на Свет сбирает рать,но когда повергнут Змея,где ты будешь обитать?Ты! Иван, себя забывший!Бивший бедную жену!Никудышный, все пропивший,шел ты медленно ко дну!Заплутался, загрешился,но Господь тебя смирил -спьяну ты руки лишился,той руки, которой бил!Так теперь всю жизнь влачиться,в одиночку куковать,ни работать, ни креститься,и родных не приласкать…4.Дед замолк. И сразу, сходу,будто палками побит,дал Иван себе свободу -по-ребячески, навзрыд,слезы лил, вздыхая тяжко,в полный голос причитал,и рукав его рубашкиочень скоро мокрым стал.Под иконами, рыдая,не стесняясь никого,никого не обвиняя,лишь себя же самого,голосил крестьянин русский,вспоминая жизнь свою:и жену в цветастой блузке,и детей, и всю семью,и отца, и мать, и деда,страшный голод на селе,и войну, и крик “Победа!”с липким хлебом на столе…Голосил. Отголосилсяи затих. А дед ему:– Ты со всеми заблудился,но спасаться – одному!И теперь меня послушай -сон тебе затем и был,чтобы дар бесценный – душу,ты, Иван, не загубил!Так исполни ж волю эту!Проплутавши столько летповернись, несчастный, к свету,и иди, ползи на свет!Крест взвали себе на плечи,он тяжел, но ты иди,чем бы ни был путь отмечен,что б ни ждало впереди!– В чем же крест мой? Кто же знает?На душе – один лишь страх!– Все Господь определяет,всякий знак – в его руках.Ты поймешь и не пугайсяни судьбы, ни слов, ни ран…Время близко. Собирайся.Торопись. Иди, Иван!5.– Время близко… Ангел вскоревострубит на небесах,и на всем земном просторевоцарится Божий Страх.Потекут людские реки -царь и раб – к плечу плечом -первый век с последним веком,убиенный – с палачом.И в суровой Книге Жизнивсе про каждого прочтеттот, кто нас для жизни вызвал,тот, кто видел наперед.И неверивший поверит,проклиная страсть и плоть,и Господь ему отмерит,изречет ему Господь:– Где ты был, мой сын жестокий?Я стучался в дверь твою.Посылал к тебе пророков,говорил про жизнь в раю,исцелял тебя в болезни,и в печали утешал,ждал тебя… но бесполезно…Звал тебя, но ты не внял.За твою больную душуна Голгофе был распяти просил… но ты – не слушал,ты себе готовил – ад!Ты прельщался красотою,властью, славою земной,ты смеялся надо мною,путь избрав себе иной.Ты презрел мои старанья,поселив в душе разврат,и грешил без покаянья,и гордыней был объят.Прожил, душу убиваядля утробы, словно зверь,ни молитв, ни слез не зная…Что же хочешь ты теперь?Глава 41.В каждый храм, при построеньи,Бог по Ангелу дает,и находится в служеньив новом храме Ангел тот.Он, бесплотный и незримыйдо скончанья века тут,и, крылом его хранимы,люди Богу воздают.И молитвы, и обряды,и причастий благодать -под его небесным взглядом,хоть его и не видать.Даже если храм разрушен -кирпичи да лебеда,воли Божией послушенАнгел будет здесь всегда.И на месте поруганья,где безбожник храм крушил,слышно тихое рыданьечистой ангельской души.И в мороз, и в дождь, и в слякоть,все грядущие годабудет бедный Ангел плакатьвплоть до Страшного Суда.2.Был когда-то храм Успеньяна селе Петровский Скит,полусгнившее строеньедо сих пор еще стоит.Рухнул купол и приделы,лишь бурьян да лебедав Божий храм осиротелыйпоселились навсегда.Как давно все это было,позабыт и час, и день -приезжало, приходилоиз окрестных деревеньв церковь множество народа,и исправно службы шлидо семнадцатого года…А потом усадьбы жглии помещиков с попамиотправляли в “мир иной”,пятилетними шагамиотмеряя рай земной.“Счастья” вдоволь нахлебались,слез – моря, а не ручьи!Так, в итоге, оказалисьи ни Божьи, и ничьи.Ни земной, ни рай небесный,а смертельная тоскавоцарилась повсеместнои скрутила мужика…3.От колхозного правленья,где Иван сторожевал,в сотне метров – храм Успенья,запустенье и развал.По ночам в окошко частосам Иван смотрел тударавнодушно, безучастно,и не думал никогдани про Веру, ни про Бога,только, может, вспоминал,с кем, когда и как он многовозле храма выпивал.Не отыщешь места лучше -на пригорке, у реки,в будни, в праздник и с получкидули водку мужики.Жены к ночи их искали,гнали с криком по домам:– Хоть бы церкву доломали,чтоб вы меньше пили там!Утихали ссоры, драки,кратким был ночной покой…и беззвучно Ангел плакалнад беспутностью людской.Глава 51.Над остывшею землеюплыл предутренний туман,тихо брел тропой лесноюизменившийся Иван.Старцем мудрым потрясенный,к жизни новой стал готов,словно заново рожденныйчеловек – Иван Ростов.Непонятной, чудной силойизгнан был с души дурман,– не во сне ль все это было ?– Не во сне – шептал Иван.Словом праведным согретый,ощутил он Божий Страх,и впервые в жизни этойшел с молитвой на устах.Пусть нескладно, неумелосмог ее произнести,но наверх уже летелапросьба: – Господи, прости!Стыд, раскаянье, тревога,и надежда жить опять…Боже правый… Как же многоможно сразу испытать!2.Лесом, садом, огородом,не взглянув по сторонам,в темноте, перед восходомон вошел в свой сельский храм.Он вошел – и ужаснулся -груды хлама, гниль, развал,оступился, поскользнулся,и … с размаху в хлам упал.И о ржавый гвоздь -”двухсотку”пол-лица избороздил,кровь течет по подбородку.Боль и стыд. И нету сил.Дождь за стенами закапал,зашумел, дохнул грозой,а Иван – сидел и плакал,и смывалась кровь – слезой.– Где вы, прадеды и деды?Где ты, род угасший мой?Что ж мне в жизни только беды?Что ж я брошенный такой?Поднимитесь-ка стеноювсе родные мужики,полюбуйтесь-ка страною,храмом, внуком без руки! -Вдруг Иван запнулся словоми наверх свой взгляд вознес -Весь в крови, в венце терновом,на него смотрел – Христос…Все ушло, что было рядом, -стены, звуки, хлам, разлад,жизнь – исчезла, стала взглядом,только взгляд, и – встречный взгляд.Первый раз за полстолетьяв этой жуткой пустотечеловека взглядом встретилБог, распятый на КрестеНевозможным оказалосьвзгляд от взгляда отвести,и тисками сердце сжалосьв мысли: – Господи, прости!– Если я не умираю -смог Иван проговорить -стыд свой знаю, грех свой знаю,дай мне время искупить!Нет руки – нельзя креститься,дай же время, хоть чуть-чуть,и сумеешь убедиться,что к тебе лежит мой путь.Не суди меня сурово,если я по простотеслишком прямо понял словоо земном моем КрестеГлава 61.Дня на три, иль больше даже,из села Иван пропал…Обнаружили пропажу -ничего никто не знал!Председатель в удивленьи,как такое понимать? -Кубик топчется в правленьи,а Ивана – не видать!Посылал домой к Ивану -на двери висит замок.– Может, помер где-то спьянунепутевый мужичок?Хлебанул стакан отравыИ загнулся втихаря?Обыскали все канавы,все кусты. И все зазря.Нет нигде… Опередилавсех Иванова кума:– Отыскался, вражья сила,да беда, – сошел с ума!Председатель сел в машину,полсела – смотреть бегомна редчайшую картину,как людей берут в дурдом!Побросали все, что можно,прибежали стар и мал.– Только тихо, осторожно,как бы он не осерчал.И глазеют через щели:– Ну, чего он, буйный, да?– Бедный Ванька, неужелик сумасшедшим навсегда?Понависли виноградомна забор и вдоль ворот,председатель тоже, рядом.Не подходит. Смотрит. Ждет.– Ваня-Ваня, после Клавыбеспросветно начал пить,а мужчине без управы -дважды два с ума сойтить!– Ну, чего там? Что он, ходит?– Да сидит, глядит во двор.Ничего, спокойный вроде,но в руке зажат топор! …2.Посреди двора лежалапара бревен – два дубка.Встал Иван и для началатопором на них слегкаснял кору, зачистил ровнои одной своей левшойстал тесать он эти бревна,силясь телом и душой!Раз за разом тяжелее,все мелькал, взлетал топор,словно не было важнеедела в жизни до сих пор.Словно что-то дорогоедля себя Иван творил…Обтесал одно, другое,хоть и выбился из сил,хоть уже рука дрожалаи в ушах он слышал гул,все ему казалось мало -не присел, не продохнул.Пропилил пазы ножовкой,гвозди хитро зажималмеж коленями и ловкотопором их в дуб вгонял…А когда Иван поднялся,весь народ качнулся с мест -он устало улыбался,сжав рукой огромный крестИ вот тут толпа застыла:что спросить и что сказать?Может, хочет на могилеКрест у Клавы поменять?Иль чего удумал спьяну,может, руки наложить?Председатель встал к Ивану,понял: надо говорить.– Мы тебя везде искали,между прочим, все селоот работы оторвали…Что ж, скажи, произошло?И Иван не стал таиться,крест к забору прислонил,посмотрел в людские лица -никого не пропустил,И сказал: – Родные люди!Знаю вас не первый год.Может, кто меня осудит,может, кто-то и поймет.Если чем-то провинился,то простите – грех бывал…И народу поклонилсяи в молчаньи постоял.– Не подумайте, что спьянуя несу какой-то бред.Пить теперь совсем не стану,вы уж верьте или нет.Что случилось, то словамипередать я вряд ли б смог…Просто понял, что над намибыл и есть, и будет – Бог!Сколько было за плечамии позора, и стыда,но ведь есть Господь над нами,спросит он, и что тогда?… Дело каждого… Ну, словом,я хотел вас всех просить:может, церковь восстановим?Может, легче станет жить?И лишился дара речипетроскитовский народ,в удивленьи сжались плечи:что с Иваном? Кто поймет?Неужели так бывает?Жил, ходил, и вот те на -церковь строить зазывает!И не будет пить вина?Поначалу с подозреньем,но тихонечко народуловил сердечным зреньем,что Иван совсем не врет!Что душевной теплотоювсе слова его полны,что Иван – за той чертою,где притворства не нужны.– Чтобы стало все яснее,расскажу вам, где я был.Был я аж у Архирея,с ним про церковь говорил.Дал он нам благословеньеи сказал мне, что на храмнужно власти разрешеньеи оплату мастерам.Мастерам должны по правусколько нужно денег дать,чтобы церковь – всем на славу!Чтоб века могла стоять.… Коль доверите мне это,все пройду, всю жизнь отдам,по копейке, а до лета -соберу на Божий храм.Ну а власть? Чего таиться!Ей теперь на все плевать!Ей задача – прокормиться,что же нам от власти ждать?Как хотите, так живите,стройте вы хоть минарет,только денег не просите -будет весь ее ответ…Вот мое такое слово…Нам решать, коль все мы тут, -отошел Иван, и сноватишина на пять минут.Тишина. И, как от боли,крикнул ветхий старичок:– Аль не русские мы что ли?Что тут думать! Прав Росток!– Сколько ж можно? В самом деле,как же церковь не поднять?Зашумели, загалдели,стали предков вспоминать,к председателю вопросы:– Разрешит, не разрешит?Тот, как мальчик, шмыгнул носом:– Я и сам не кришнаит,я, как все вы, здесь родился,так чего мне против быть?И Ивану б я решилсясборы денег поручить.Что случилось с ним – не знаю,словно вижу не его!..Одного не понимаю,крестдубовый – для кого?– Для меня! – Спокойно, строго,вдруг Иван провозгласил.– Чтобы видно было Богу,что и я свой крест носил…У кого-то сердце сжалось,кто – слезу смахнул тайком.Лишь безродье ухмылялосьв стороне. Особняком.Глава 71.Сколько странников ходилои скитальцев по Руси!Солнце ль голову палило,дождь ли серый моросил -шли, гонимые судьбою,и в лаптях, и босиком,то безлюдною тропою,то проезжим большаком.Шли с прошением в столицуили с нищенской сумой,богомолец шел молиться,шел солдат с войны домой.Каторжанин из Сибири,погорелец без угла -всем им крышей небо было,и еда одна была -хлеб да лук, да чья-то милость,да вода из родника…Мало что переменилось,хоть сменялись, шли века.2.Есть бумага сельсовета,что “Ростов Иван ведетсборы средств на храм, и этопоручил ему народ”.Мало ль что в пути случалосьпоначалу и потом,а бумага – выручала…Так и шел Иван с КрестомТак и шел… А что за этим?Что за фразою простой?Пробуждался на рассветето в стогу, то под кустом,в старом брошенном сарае,в чистом поле иль в лесус хрипом: “Боже, умираю!Не смогу! Не донесу!”Вновь и вновь шептал молитву,целовал свой Крест, просил,словно воин перед битвой,и терпения, и сил.Знал, что нет назад возврата,Без Креста – спасенья нет,коли тьмою все объято,то иди, ползи на свет!И неведомая силапросыпалась в нем опять,боль из тела уходила -можно сесть, и можно встать.И сухарь перед дорогойв чистой луже размочить.Вот и все, и слава Богу!Если встал – то будешь жить!Крест веревкой перетянутчерез левое плечо,снова версты дыбом встанут,снова кровью истечешь,снова рухнешь бездыханный…Будешь жить? Не будешь жить?Бедный Кубик, друг желанныйостается сторожить…3.И пошла молва по светуи достигла разных мест,что живет в народе где-точеловек, носящий КрестКто дивился, кто пугался,кто не верил… но потомв душах тайно оставалсяобраз странника с КрестомКто он? Что? Какой судьбоюКрест ему достался тот?Как же он, с одной рукою,и зачем тот Крест несет?Одинок ли он? В себе ли?Есть ли дети или нет?Почему он так поверилВ Божий Суд под старость лет?Как должно житье земноечеловека изломать,чтоб решиться на такое,чтоб таким вот странным стать!Или все не так случайнои какой-то смысл большойи неведомая тайнауправляют той душой?Так Иван – Ростов от рода -славу тихую снискали почтение народа,хоть и сам о том не знал…4.Он тогда не знал о многом,проходя из дома в дом,за забором, за порогомон встречал такой прием,словно гостя дорогого,ждали здесь с десяток лет,ждали праведного словасреди пьянства, смут и бед.Впереди молва катиласьпро того, кто Крест несет!– И у нас, у нас случилось!К нам пришел, смотрите, вот!Вот он, грязный и небритый,Крест свой носит по дворам,в каждый двор идет с молитвой,собирает деньги в храм.… И крестьяне подавали,не скупясь, от всех щедрот,хоть совсем не жировали,а скорей – наоборот.Просто каждому хотелосьдать Ивану этот грош:не жилось теперь, не пелось,пусть хоть будет храм хорош!– Нету счастья нам земного,помолись, Иван, за нас!… И стоял Иван сурово,видя взгляд просящих глаз.– Я грешил на свете много,а теперь вот сам молюсь…***Если все попросим Богаза себя, за нашу Русь,за грехи людские нашии за весь позор и стыд -неужели ж Он откажет,неужели не простит?В пояс кланялся, прощался,Крест на плечи поднимали в дорогу отправлялся.А куда – никто не знал…Для людей Иван – не первый,кто о Боге вел рассказ,но… с такою крепкой Веройвсе встречались первый раз!5.Уходя на две недели,возвращался точно в срок,ковыляя еле-елепод Крестом своим Росток.Из забытых деревенек,из неведомых краевприносил немало денег“сборщик средств” – Иван Ростов.Все по счету без обманав сейф бухгалтер запирали подмигивал Ивану:“Ты себе б хотя бы взял!”На глазах Иван серьезнел:“Даже словом не греши!Тут же боль людей и слезыво спасение души!Не греши, пусть даже словом!..”И шагал в свой старый дом-полусогнутым, суровым,с собачонкой и с Крестом.Как он весь переменился!Несмотря на все труды,обязательно постился:в пост – сухарь, стакан воды.Брови стали как-то строже,и лицом прозрачный стал,но глаза – теплей, моложе,значит, дух не увядал!Земляки его спешилиобсудить накоротке:– И откуда столько силыв неказистом мужике?Как он жив – никто не знает,все с Крестом, везде с Крестом,и ведь денег собирает -скоро сейф набьет битком!… Отзимуем, глянешь, к летустанем церкву возводить, -и вздыхали: – Боже-светы,может, легче будет жить…Весь Петровский Скит гордился,что у них – не где-нибудь -человек такой явился,что избрал тернистый путь.И они свой храм построят,и молва про этот храмоблетала все просторы -быль со сказкой пополам.И далеко слух гуляет,что Ивана – Бог ведет,и болящих исцеляет,и покаяться зовет…6.В сентябре, в райцентр пришедши,встал Иван с Крестом, с сумой,и услышал: – Сумасшедший!Не позорь! Иди домой!”Мимо люди шли в заботах,щебетали воробьи,а Иван вздохнул всего-то:– Дочи! Доченьки мои!И глядел в родные лицаи хотел обнять, прижать,но лощенные девицыпредпочли подальше встать!И Иван обмяк, смутился:– Что ж не ездите домой?Я один… мне как-то снилсясон про вас… такой чудной…И замолк… к чему все этии слова, и разговор:не его – чужие детина него глядят в упор!И надменность у Наташи,и у Таньки – едкий глаз:– Ты иди домой, папаша,не позорь, ей-Богу, нас.Каблучками застучалии в толпе исчезли вновь -без слезинки, без печали.Плоть его. Родная кровь.7.Долго ждал Иван парома,вспоминал всю жизнь опять…… Был мужик, хозяин дома,Клава с ним – жена и мать.Были дочки – всем на славу,было счастье и покой.И любил он нежно Клаву,а потом… – случился сбой.Городским бы можно былои таиться, и скрывать,но село – вовсю трубило,все про всех умело знать!– Полюбила?– Полюбила! – молвит Клава без стыда.Что Ивану делать было?Начал пить. Пришла беда.Столько лет Росток хвалилсяи семьею, и женой,тут те на – пришел, явился,хахаль-махаль озорной!Для начала разговорамужика Иван побил,и мужик уехал скоро -знать, не сильно и любил.Клава… Ладно… Согрешила…Но помиримся! Простим!Все пойдет, как раньше было,ведь двоих детей растим!Что? Чего ей не хватало?Может, впрямь, любовь была?Видел, чуял – тосковала,изводилась – не жила.Попривык Иван к стакану…В поле раз сбирал “валки”на комбайне – шнеком спьянуи оттяпал полруки…Инвалид в неполных сорок…Как тут жить, семью тянуть?Что ни день – то драки, ссоры,поломалось, не вернуть!И рвалась душа на части,есть семья, и нет семьи,крыша есть – уплыло счастье,отсвистели соловьи…Умерла, угасла Клава,дочки в город подались…Кто тут правый? Кто не правый?Вот попробуй, разберись……Долго ждал Иван парома,Переехал. Крест взвалили опять от дома к домуковылял. На храм просил.Глава 81.В ноябре, на Златоуста,завелась метель к ночи.На селе темно и пусто,все по хатам, у печи.А метель свистит, дуреет,воет, ставнями скрипит.Хорошо, что печка греет!Спи в тепле. Спокойно спи!И уже поближе к ночисквозь привычный этот войодинокий, страшный очень,появился вой другой.Или волчий, иль собачий -заунывно, тяжело,да не вой – а кто-то плачет,душу рвет на все село.Жутковато. Темень. Полночь.Ветер. Вой. Метель. Луна.Но никто не звал на помощь -знать, балует сатана…Лишь назавтра, утром рано,возле церкви, у березнабрели на труп Ивана…Рядом Крест, и мертвый пес…И глядело исподлобьявсе село без слез и слов.Кто? Зачем ? За что так подло?Чем? Кому мешал Ростов?… Взгляд открыт. На шее – рана.Сумка. В сумке – ни гроша.Расходитесь. Нет Ивана.Отошла его душа.2.На столе, в своем же доме,он лежал – помыт, побрит,их земляк, давно знакомыйоднорукий инвалид.Как положено, одели -кто костюм, кто туфли дал.Свечи тонкие горели.Дед в углу Псалтирь читал.На колхозной пилорамегроб добротный сделан был.Дочкам дали телеграммы:“Ваш отец Иван – почил”.Рядом с Клавиной могилойи ему приют нашли,но, с трудом, ломами биликомья мерзлые земли.И готовятся поминки,и струится дым печей,и летят ничьи снежинки,и лежит Иван – ничей.И нигде не видно пьяных,и погода – хороша…… Только страх: не из Ивана,из села ушла душа…3.Так Петровский Скит векаминикого не хоронил,лишь сейчас узнали сами,кем Иван при жизни был!К погребенью, на прощанье,был в село такой поток,словно всем пообещаливыдать золота кусок.Но не золота химерапривела поток людей,а святая Божья Вера,и Иван, окрепший в ней.С ним прощались, целовали;бабы, старцы, малыши,cами свечи зажигалина помин его души.… Дед один спешил открыться:– Я за сына как-то разпопросил его молиться.Он молился. Сына – спас…Уж изба не умещалавсех желающих людей,но толпа ждала, стояла…Значит – надо было ей.4.В город съездили, просили:хоть бы батюшка отпел!Тот приехал. На могиле,как того обряд велел,“Живый в помощи” звучало,и каноны, и псалмы,чтоб душа не тосковала,чтоб спасти ее от тьмы.Отпевание. Прощанье.Как когда-то в старину…И народ стоял в молчаньи,думу думая одну.– Как же все случилось странно:тьма народа, свой народ,все пришли почтить Ивана -кто глядит, кто слезы льет.Чем собрал он их едино?Не велик, не знаменит,Петроскитовский мужчина,однорукий инвалид?Вся Россия – у Ивана!Вся, какая есть теперь,что устала от обмана,что устала от потерь,что детей рожать не хочет,что съедаема тоской,что безудержно хохочет,там, где рядом дикий вой,что, как нищенка, по светуходит, клянчит на житье,и подняться – силы нету,будто сглазили ее.– Как она? Страна святая?Вдруг смогла такою стать?Незаметно увядая,все теряя – мощь и стать!И дрожат в своей Отчизнепод ударами судьбыбез огня, без жажды жизнине хозяева – рабы!Потому молчат упорно,что объял великий стыдперед тем, кто так покорносо свечой в гробу лежит!Потому что силой воличеловек – Иван Ростов -выбрал сам свою же долю,свой предсмертный путьс Крестом!Потому что силой Верывсем внушил – спасенье есть,потому что вспомнил первыйБога, Русь и предков честь!5.Крест ему установили,тот, что он носил с собой…Вот и все. Похоронили.Путь закончился земной.От обряда погребенья -путь тернистый к небесам,и надежда на спасенье…А народу – строить Храм.***… Снег пошел. Совсем стемнело,разошлись с могилы все,и стоял в рубахе белойодинокий Федосей.ЭпилогПо весне, лишь снег растаял,только высохла земля,стали миром церковь ставить.От фундамента. С нуля.А в России все сначалане впервые начинать -истреблялась, исчезала,а потом, глядишь, опять,из-под пепла, из-под праха,где чернела пустота,после крови, после страхавырастала – красота…Освятили место храма,помолились и пошли -загудела пилорама,камни, доски повезли,лес везли, раствор месилипрямо с раннего утра,а за всем трудом следилидел церковных мастера.Поработают, устанут -отдохнут, попьют воды,и всегда Ростка помянут,вспомнят все его труды.Сколько верст по бездорожьямпроходил он – кто сочтет?Но что всех трудов дороже –свой народ собрал в Народ!… А убийц его сыскали:шаромыгам на стаканне хватало, и отнялиденьги те, что нес Иван.И убили без зазренья,и не дрогнула рука…Ждать ли им теперь прощеньяза невинного Ростка?***Если вам когда случитсяСкит Петровский посещать,вся постройка завершится,будет храм уже стоять!Вы зайдите! Не ленитесь!Свеч купите восковых,за Ивана помолитесь,и за всех, за всех другихправославных наших братьев,кто в родную землю лег.Для молитвы неба хватит потому, что в небе - Бог.